Український інститут вивчення Голокосту «Ткума»
Главная КонтактыГостевая книгаCcылкиАнонсыФотогаллереяМузеи
Сегодня: 20.11.2017 г.
Навигация
Язык сайта
RUS/UKR RUS/UKRENG ENG
Главное меню
Главная Главная
О нас О нас
Научные программы: Научные программы:
Образовательные программы: Образовательные программы:
Просветительская деятельность: Просветительская деятельность:
Публикации: Публикации:
Анонсы Анонсы
События События
Музей: Музей:
Наши грантодатели Наши грантодатели
СМИ о нас СМИ о нас
___________________
Нові експозиції
Обратная связь
Контакты
Наши опросы
Гостевая книга
Наш форум
___________________
___________________
Каталоги сайтов
Каталог ссылок
Поиск по сайту
Вход на сайт





Забыли пароль?
Экспорт RSS
Подписка на новости

Последние новости



Наш канал на YouTube 

 
Главная
У Дніпропетровську пройшла прем’єра фільму «Колоски» Печать E-mail
29.01.2014 г.

У рамках заходів, присвячених Міжнародному дню пам'яті жертв Голокосту, що проводяться Українським Інститутом Вивчення Голокосту «Ткума» та Музеєм «Пам'ять єврейського народу та Голокост в Україні», в Дніпропетровську пройшла прем'єра знаменитого польського фільму «Poklosie», який багато експертів наряду з фільмом «Ханна Арендт» визнали «найважливішою подією в нерозважальному кінематографі 2013 року».
Ініціатором і продюсером його показу в Дніпропетровську став Євген Летичевський, відомий пропагандист кіномистецтва, який, незважаючи на роки, прожиті на чужині, не втратив бажання активно брати участь у культурному житті рідної громади.


Показ фільму відбувся у залі «Сінай» єврейського центру «Менора», а після перегляду відбулося його обговорення і широка дискусія з цілому ряду проблем, піднятих фільмом. Виступаючі, серед яких були й учасники семінару вчителів історії та методистів, проведеного Інститутом «Ткума», підкреслювали злободенність і актуальність піднятих тем, які, з урахуванням сучасних українських реалій, зараз набувають особливої гостроти.
Мабуть, найкращу (і вельми детальну) рецензію на цей фільм написала Олександра Свиридова (Нью-Йорк, США) для авторитетного міжнародного російськомовного ресурсу «Ми тут!», Очолюваного класиком єврейської журналістики Леонідом Школярем.
Рецензія складається, по суті, з двох частин. У першій докладно (і дуже добре) переказується сам фільм. У другій, власне, аналіз його як з кінематографічної, так і з точки зору того, що Данило Дондурей називає «пошуком уявлень про життя», в чому і полягає головна роль мистецтва взагалі, і кіно зокрема. Рекомендуємо обидві частини, але другу – особливо. Стаття наводиться мовою оригіналу.
Бросьте все – идите и смотрите.
Александра Свиридова
Бросьте все – идите и смотрите. Это не про Польшу, не про поляков и не про Едвабне, хотя в кадре Польша. Это про убийство людей людьми. Соседей – соседями.
«Я знаю такие деревни, я знаю таких людей», – во множественном числе ответил Дариуш Яблонский на обвинения в поклепе на поляков.
В фильме все много проще. Массовое убийство уведено за кадр, а в кадре всего два человека, два брата. Один прилетел из Америки повидать другого, живущего в отцовском доме на хуторе. Подтянутый, чисто выбритый мужчина лет сорока с небольшим, с легкой кожаной сумкой прибывает в некий город в Польше. Его никто не встречает. Он садится в такси и только таксисту скажет, что 20 лет, как уехал, живет в Чикаго. Уточнит, что уехал в первую стычку властей с «Солидарностью». Так устанавливается время: уехал в 1981-м, приехал – в 2001-м.
Машина в сумерках тормозит у тропинки в поле – дальше пешком до дому. Меж сжатых полей, покрытых той самой колючей щеткой стерни. Хрустнет ветка в жидком кустарнике, разделяющем луг на «твое-мое» и Франтишек – так зовут мужчину – поставит сумку на свою стерню и бесстрашно ринется по своей земле в кусты:
– Эй, кто там?
Нет никого. Только сумка исчезла. Значит, был кто-то… Кто?
Он войдет в старый дом налегке – без сумки. Встретит его хмурый младший брат Юзеф, грязный после рабочего дня в поле. И только погаснет свет, как со звоном разлетится оконное стекло от брошенного с улицы камня…
Такое начало.
Из скудных реплик выяснится, что младший старшему многого не прощает, хоть и помнит его не очень хорошо. Был брат – и не стало, сбежал, оставил семью и даже на похороны отца и матери не приехал. Жалкие оправдания эмигранта, что паспорта не было, для Юзека – пустое.
– Ты им это расскажи.
– Они уже не живые.
– Для тебя, – отрежет брат с укором.
Так авторы обозначат, что для младшего ушедшие – живы. Это важная точка противостояния.
Дальше – больше: из незначительных реплик откроется, что от Юзека ушла жена, уехала с ребенком в Америку и там рассказала старшему, что младший сошел с ума и она не может жить с ним в аду, который он устроил.
И медленно приоткрывается ад.
Франтишек пойдет по центру села, а ему со всех сторон станут нашептывать, чтоб забрал брата с собой в Америку.
Его узнают, а он – никого. Все помнят отца, укоряют, что хоронить не приехал… И объясняют, что младший – мерзавец: сломал единственную хорошую дорогу в селе. Зачем – непонятно. Подтянутый строгий старший решительно идет в банк – просить ссуду на то, чтоб починить полуразрушенный дом, а ему скажут, что дом вовсе не его… Что его отец землей завладел незаконно. И старший почувствует, что все тут сошли с ума.
А младший поведет его в чисто поле – на отцову землю и покажет свое богатство: стоят на стерне рядами надгробные плиты евреев… Со старинными надписями, с магендовидами… Именно этими камнями была выстлана в селе единственная хорошая дорога. Нынче ее решено асфальтировать. И не останется следа от людей, что когда-то лежали под этими камнями…
И это только полдела, так как из ничейной дороги Юзек камни просто выворотил и увез, а много камней разбросано по частным подворьям. И он их выкупает у односельчан…
Франтишек подсчитывает убыток: 700 тысяч злотых за триста надгробий.
– Да это ж жиды! – взрывается старший.
– Люди, – поправляет его младший.
И говорит: «Знаю, что деревня считает меня свихнувшимся. Но это пустяк. Обидно, что жена была на их стороне». – Особенно когда я начал камни эти покупать… Что ж – лучше красть? – недоуменно спрашивает Юзек. И перечисляет, где еще остались камни, которые нужно перетащить сюда – на свою землю…
Он склоняется к камню, любовно погладив его, и читает на иврите надпись.
– Откуда? – дивится старший.
– Выучил, – пожимает младший плечом. – Узнать хотел, что написано…
И объясняет, что он не безумец, а просто…
– Немцы сожгли синагогу и уничтожили кладбище. Это я не могу поправить – я даже не родился тогда еще. Выстелили дорогу надгробьями, и я об этом не знал. Но когда сказали, что дорогу покроют асфальтом, я понял, что этого не должно быть.
– Но почему? У нас с жидками ничего общего! – взрывается старший.
– Не знаю, – честно отвечает Юзек. – Я плохо себя чувствую, когда думаю о том, что это неправильно и я ничего не делаю. А если кто возьмет надгробье наших родителей и положит у своего порога, чтоб вытирали ноги?..
– Но эти люди нам – никто! Они не наши! И вообще умерли сто лет назад, а твоя семья жива, и почему она должна страдать от того, что ты заботишься о мертвых жидах?! – кричит Франтишек.
– Я знаю, что это неправильно, но я должен делать это. Я не могу иначе…
Невероятная сцена.
Прекрасный молодой актер Матей Штур играет сомнамбулу – героя, который ведом неведомой силой. И старший брат – актер Ирениуш Чоп – отшатнется. От протеста, непонимания, отчаяния, невозможности что-либо изменить. Единственный правильный выбор для него теперь – встать на сторону брата и помочь ему дособирать оставшиеся камни…
– Почему из всех людей ты выбрал заботиться о мертвецах? – только и спросит он.
– Не знаю. У них не осталось живых, кто бы заботился об их могилах…
Братья пойдут за очередным камнем. Село выйдет против них. И спасет их старый ксендз, который встанет между братьями и разгневанными селянами. Отдаст камень, что подле костела, а потом замертво упадет в своей светелке. Успев сказать старшему, что он полагает, что Юзек исполняет Божью волю.
– Я думаю сказать об этом на службе… – будут его последние слова.
Старший роется в архиве, чтобы найти документы на усадьбу отца, а находит имена настоящих владельцев – и все они совпадают с именами на надгробьях.
– Значит, они взяли себе землю убитых евреев, – потрясен Франтишек.
– А что вы хотели? Немцы не могли забрать землю с собой, – парирует архивист.
А в доме тем часом все перевернуто, изрисовано магендовидами, исписано вечным словом «жид» по стенам.
– И собаку убили, – добавляет растерзанный младший.
– Застрелили? – неизвестно зачем, уточняет Франтишек.
– Тут тебе не Америка, – язвит Юзек. – ОТРУБИЛИ голову.
Процесс накопления деталей и подробностей противостояния достигает апогея. Мир фильма окончательно обретает полюса добра и зла. Братья становятся страдальцами, остальные – чудовища, не пощадившие невинную добрую псину. Тут-то и выплывает неожиданный вопрос, куда делись сами евреи?
Ветер и шепоты приносят ответ, что тут они и остались… И старики знают, где. Роняют слова, намеки. И, наконец, советуют братьям поискать… у себя в старом доме. Страшный момент.
Братья идут в старый отцовский дом где-то на отшибе, куда выбирались в детстве, как на дачу. Берут лопаты и начинают копать… В черную грозовую ночь в плотной стене библейского дождя они стоят по пояс в яме, похожей на могилу, и натыкаются на черепа…
Великая сцена. Младший бьется в истерике и блюет, а старший упорно продолжает копать и истово выкрикивать слова молитвы…
Наутро братья выбирают самого злобного и отвратного деда Малиновского, два сына которого с лицами убийц противостоят им в каждой стычке, и идут к нему – требовать объяснений.
– Я не убивал,— говорит дед. – Закопай их обратно. Им все равно, где лежать.
– Но их детям…возражает Юзек.
– Нет у них детей – они вместе с ними лежат.
– Это ты их поджег!
– Я? Сто двадцать человек убил я один? Нет! – кричит старик. – Правды хочешь? Это ваш отец зажег свой дом с двух сторон.
– Врешь! – орет Юзек, как раненый зверь. – Сдохни! – и бросается на старика.
– Ну, убей. И кто тогда убийца – я или ты?! – не дрогнув, орет старик в ответ. – Твой отец их убил. А Хаське голову раскроил на дороге. Она до войны ему нравилась, но к себе не подпускала. Он схватил ее за волосы и бил головой об землю, а она кричала «Мама, мама»… Эту правду ты хотел узнать, выблядок?..
Дышать в этом месте нечем.
Братья приходят в свой разоренный дом, моются после страшной ночи.
– Что будем делать? – спрашивает Юзек.
– А что тут поделаешь? Похороним их на кладбище, – кивает Франтишек на поле, уставленное надгробьями.
– Нет, – твердо и решительно возражает Юзек. – Если мы начнем перетаскивать кости, тут-то все и откроется.
Он больше не сомнамбула. Он очнулся, он трезв и решителен: тайну нужно хранить.
– Мы зароем их там, где нашли. Никто не узнает.
– Но мы знаем! – потрясенно возражает Франтишек. – Наш мир – говно, и мы не можем сделать его лучше, но мы можем не делать хуже. Наша семья уже натворила дьявольщины…
– Хватит, – обрывает брат брата. – Вали в свою Америку! Ты мне не брат!..
Словесная перепалка перерастает в драку, где мирный холодный Франтишек хватается за топор. Тот самый, которым уже отрубили голову любимой собаке. Он замирает, бросает топор, хватает пиджак и бежит прочь со двора.
Младший умывает в шайке лицо.
Слышит сзади шаги… Улыбается виновато и успевает сказать:
Я знал…
«… что ты вернешься» – хочется добавить.
Но – увы – никто не вернулся…
Франтишек стоит на автобусной остановке. Подходит автобус, он прыгает в него и едва успевает отъехать, как легковушка соседей загораживает ему дорогу… Его выводят из автобуса и везут назад.
Юзек мертв – прибит гвоздями в позе Христа на дверях амбара.
– Он повесился, как Иуда, – говорит молодой ксендз-антисемит, отводя тему убийства в сторону – по традиции этой деревни.
Конец.

Фильм невероятный.
Притом, что нет в нем прорыва в собственно кинематографическом поле. Нет ни одного незабываемого плана, ни одного новаторского режиссерского решения, ни одной захватывающей операторской точки, откуда открывались бы бескрайние поля и луга. Ни одного ОБРАЗА, в который бы выкристаллизовалась реальность. Напротив – есть расщепление всех стандартных ходов и приемов, свойственных послевоенному кино, работающему с темой войны.
Каждый кадр претендует только на реалистичность – даже когда в полной темноте в черной жиже братья копают подпол собственного дома, стоя по грудь в яме, словно в могиле, покуда не натыкаются на черепа, и яма действительно становится могилой.
Могилой, в которой погребены евреи. Могилой, в которой покоится общая грязная тайна всего села. Могилой, которую своими руками вырыл их отец-убийца.
Юзек с черепом в руке неожиданно рифмуется с принцем датским, но рифма ломается, поскольку Гамлет с нежностью обращается к пустым глазницам:
– Мой бедный Йорик!
А Юзек кричит от ужаса и отвращения.
Первая реакция – после ужаса – пугает: впервые в жизни, перекрикивая все свое сиротство, я внятно произношу: какое счастье, что у меня в семье всех убили! Какое счастье, что я из семьи убитых, а не убийц! Третьего, оказывается, не дано в этом «танго смерти», где кружатся – неразрывны и неслиянны – прижатые друг к другу жертва и палач, еврей и антисемит.
Вторая – чуть погодя, – особая. Рациональная: зависть к полякам, которым удалось прорваться на другой уровень сознания, о-сознания, о-сознавания собственной истории – государственной, личной.
Объясню, почему.
Двадцатый век ознаменован на самом деле одним по-настоящему важным для всех живущих на шаре событием: на Запад пришел Восток. И Восток принес много новых слов и понятий, с которыми мы за сто лет уже обжились, не очень проникаясь их недюжинным смыслом.
Восток научил нас знать, что смерти нет, а есть бесконечная цепь рождений, воплощений в другом теле, с другим именем, но со все той же СВОЕЙ судьбой. Со своей КАРМОЙ. Кармой, которая работает по единственному закону: «Что посеял – то и пожнешь». И если искровянил ноги, ступая по своей земле, то так и должно быть: идешь по своей стерне. И пока не искупишь то, что сотворил, не будет тебе другой стерни, другой земли и другой судьбы. Сколько ни рождайся – даже смерть не даст избавления.
Завидую полякам, дожившим до этого дня – когда ТАКОЕ довелось им снять. Это грандиозный прорыв на другой уровень сознания. И то, что страна от фильма встает на дыбы – свидетельство того, что авторы попали в точку.
И польского поляка актера Штура угрожают убить за роль польского поляка! Это оно и естьо чем в фильме кричит дед Малиновский: «Убей. И будешь ТЫ убийца».
Тяжкий труд предстоит полякам – принять эту картину, принять правду о том, что отцы и деды – убийцы. Перебили «жидков», поселились в их домах, на их земле, присыпав их обгорелые кости землей, вымостив дороги плитами их кладбищ, и вырастили своих детей на этих костях и плитах. А тонкокожие дети услышали… К ним достучался пепел «жидков».
Принять, что отцы – убийцы – это только начало. Главное — отмолить грех отцов, покаяться, выпросить прощения и сделать следующий шаг — следить за тем, чтобы не повторить то, что сделали отцы. И история сдвинется с мертвого круга, по которому идет веками и, глядишь, пойдет другим путем.
Тяжкий труд души – взять вину на себя, а не открещиваться: «Это сделал не я». Именно эта особенность поднимает польскую драму на уровень древнегреческой трагедии. Туда, где царь Эдип на собственный строгий вопрос «Кто убил царя?» отвечает: «Я» — и выкалывает себе глаза в отчаянии, карая себя и вбивая в мировую культуру фундаментальный символ внутреннего прозрения. Ибо нечего видеть и искать вовне. Все – внутри тебя.
Дожить до того дня, когда Россия развернется на себя – не с моим счастьем».

 

 

 

 

Последнее обновление ( 29.01.2014 г. )
 
« Пред.   След. »
 
Статистика
Advertisement
Голосования
Нужен ли информационный бюллетень?



«ЖИВАЯ СЕМЬЯ»

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ/СЕМЕЙНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, ПОИСКИ И ИССЛЕДОВАНИЯ МЕСТ ПОСЕЛЕНИЯ ЕВРЕЕВ


• Еврейские культурно – исторические туры
• Исследования мест и объектов еврейской культуры
• Семейные туры
• Поездки на священные места
• Поиски и исследования штеттлей
• Поиски живущих родственников
• Архивные исследования, пояснения и переводы найденных документов
• Профессиональная видео/фото съемка мест еврейской культуры с их детальным описанием


Кто он-лайн
Сейчас на сайте находятся:
1 гость
Статистика
Пользователей: 4229
Новостей: 1007
Ссылок: 228

 

Яндекс цитирования

free counters

Advertisement
Український інститут вивчення Голокосту «Ткума» - Украинский институт Изучения Холокоста «Ткума» (Возрождение)
TKUMA UKRAINIAN INSTITUTE FOR HOLOCAUST STUDIES
Центр "Ткума" 2006–2013 год
tkuma@tkuma.dp.ua
© 2017 Український інститут вивчення Голокосту «Ткума»